Что сподвигает людей иметь много приёмных детей

Помните фразу главной героини фильма Владимира Меньшова «Москва слезам не верит»: «Трудно с тремя, а когда трёх научишься организовывать, дальше число уже не имеет значения»? В этом на себе убедилась Ольга Абрамова, многодетная приёмная мама…

Предыстория

Первый брак Ольги был ранним. И первая беременность была ранней, едва она вступила в пору совершеннолетия. Родился сынок Юра, которому сейчас 30. Спустя три года родилась Лена, ей – 27. Она подарила маме двух внучек: Софье – 9 лет, Полине – 3 года.

Первый брак развалился спустя десять лет совместной жизни. Потом она долго была одна.

После знакомства с Вячеславом их роман поначалу она всерьёз не воспринимала: он моложе, да и в прошлых отношениях нахлебалась. Но, как говорится, книга жизни уже давно написана за нас. Спустя пять лет она продала квартиру во Владивостоке, обеспечив жильём своих детей, и переехала с Вячеславом в Артём, а точнее – в Кролевцы. Домик был маленьким и старым, но, имея перспективу расширить его и укрепить, пара настроилась в нём жить вдвоём, принимая в гостях взрослых детей. Вскоре расписались.

Ольга, имея работу во Владивостоке, в то же время увлеклась деревенским хозяйством: кролики, козы, птица, огород опять же. Это было в новинку для городской жительницы, и занималась она этим с удовольствием несколько лет: своё мясо, яйцо, консервация.

Книга жизни

Сейчас, оглядываясь назад, Ольга уверена, что её нынешнее положение многодетной приёмной мамы сформировалось за несколько месяцев до переезда в Кролевцы. Толчком послужило трагическое событие, произошедшее с дочерью.

Дочь Лену сбил водитель-лихач. Последствия были ужасающими: множественные переломы конечностей, черепа, рваные раны лица и другие травмы. Шесть часов её зашивали и «собирали».

«Когда меня впустили в реанимацию, — вспоминает Ольга, — зрелище было страшным. Мне оставалось только молиться. И тогда, даже не понимаю почему, я Богу пообещала, что если он оставит мне мою дочь, я выращу и воспитаю столько детей, сколько потребуется…». Слова и мысли наши не уходят в пустоту. Мы можем о них позабыть на время, но книга-то жизни уже написана…

Потом были месяцы дополнительных операций, боли и терпения. И в один момент девушка пошла на поправку семимильными шагами. Но это не исключило долгого и болезненного периода реабилитации, когда мама заставляла через силу делать упражнения, вставать, ходить. При выписке врачи предупредили, что беременеть Лене в ближайшие три года нельзя, так как организму надо время, чтобы восстановиться и вернуться к полноценной жизни.

Через три месяца после переезда мамы в Кролевцы Лена позвонила ей и сообщила, что ждёт ребёнка и будет рожать, несмотря на запреты врачей. Беременность протекала нелегко, мама была рядом, забрав дочь к себе. После благополучных родов стали они жить вчетвером.

Душа в смятении

Через полгода в семье появилась 8-летняя Лера, дочь Вячеслава от первого брака. Биологическая мама девочки умерла. Несмотря на то, что они были знакомы, и Лера проводила раньше каникулы в новой семье отца, жить под одной крышей постоянно оказалось нелегко. Притирание шло долго: и Ольга,  и Лера страдали от взаимного непонимания, но другие варианты даже не рассматривались. Лера была единственной родной дочерью мужа, и Ольга старательно выполняла свои обязанности, обеспечивая девочке всё, что положено. Однако душа была в смятении.

Ситуация стала меняться к лучшему с появлением в семье Насти.

Гречечка

В то время Оля работала дизайнером в мебельной компании во Владивостоке, которая шефствовала над одним из детских домов, и как раз бесплатно устанавливала там мебель. В свободное время Ольга стала приходить в детдом в качестве волонтёра: приносила детям подарочки, общалась с ними, рисовала.

8-летняя Настя старалась подсесть к ней поближе, не навязывалась, но давала понять, что расположена к тёте Оле. Когда работы по установке мебели были окончены, Ольга перестала ходить в детдом. Прошло какое-то время, и вдруг раздался звонок от воспитателя учреждения: «Ольга Викторовна, не хотите ли взять Настю на каникулы? Всех детей из её группы разобрали в гости, а она одна осталась». «Наверное, это знак», — подумала тогда Ольга и девочку забрала. Семья продумала для неё целую развлекательную программу с выездами, но та отказалась куда-либо выезжать, она хотела просто побыть в домашней семейной обстановке. Юра, приезжая в гости, сразу нашёл с Настей общий язык и даже дал ей никому не понятное, но ласковое прозвище – Гречечка.

Каникулы пролетели незаметно, и по пути в детдом Настя разрыдалась. Это не могло никого оставить равнодушным. «Мы со Славой переглянулись, — вспоминает Ольга, — и лишние слова нам не понадобились». Вскоре они прошли Школу приёмных родителей, оформили бумаги и забрали Настю домой.

Гречечка стала между Ольгой и Лерой тем спасительным буфером, который поменял ломаную линию их отношений на плавную спираль.

Мама бывает одна?

Первое время девчонки называли хозяйку дома тётей Олей. Порой у кого-то вырывалось слово «мама». Сначала Ольга была против этого. «Вы же помните своих родных мам? — спрашивала она их, — вы же их любите? Так вот помните о них, мама бывает только одна». Несмотря на это, скоро девочки стали называть её мамой наперекор несогласию.

Потребность любого ребёнка произносить это сакральное слово настолько велика и так явно и крепко заложена природой, что никакие протесты этого не остановят. Тем более, когда они чувствуют заботу и искреннее расположение к себе со стороны приёмной матери. Соответственно, Вячеслава Настя стала называть папой.

Пути господни

Спустя два года умерла биологическая мама Насти, лишённая в отношении неё родительских прав. Однако теперь остался сиротой её родной брат – 8-летний Денис. Вообще, цифра «8» стала уже сопутствующей в семье Абрамовых. Настя очень хотела повидаться с братом, который в тот момент находился в детдоме Большого Камня. Поехали. Встреча эта спустя несколько лет разлуки оставила Ольгу под впечатлением: внешняя и эмоциональная схожесть детей была очевидной, и оставить их в разлуке уже не представлялось для неё возможным.

Денис «зашёл» ей сразу — мальчик хороший: добрый и смешной.

Собирая документы для опеки над Денисом, она попросила сделать разрешение не на одного, а на троих детей. С запасом. Вдруг ещё кто-то появится?! Пути господни неисповедимы…

Места остались

Как только она забрала Дениса, в голове засела навязчивая мысль, что надо срочно найти ещё двоих: места-то остались.

«Шерстя» соответствующий сайт, она увидела годовалую Селену, находившуюся в учреждении Владивостока. Девочка ей понравилась. Однако в органах опеки её предупредили о наличии у ребёнка проблем со здоровьем и не рекомендовали брать на себя такие «заморочки». Но каждый раз, пролистывая сайт, Ольга снова и снова натыкалась на неё. В очередной раз, посмотрев на фотографию, она отбросила опасения и чужие рекомендации и приняла решение – берём. Когда стала выяснять о проблемах со здоровьем детально, оказалось всё не так страшно и вполне поправимо. Вячеслав не был против, но высказал сомнения, как же она будет всё успевать, ребёнок-то совсем маленький. Логичное решение – увольняться. «Не хочу больше работать, — сказала она тогда удивлённому начальнику, — хочу полной ложкой хлебать материнское счастье».

Ольга внутренне готовила себя к трудностям: бессонным ночам, детскому плачу, капризам. Всё пошло ровно наоборот – никаких хлопот с Селеной не было. Она привыкла, как любой ребёнок из учреждения,  по команде засыпать и просыпаться, зная по опыту, что слёзы и капризы не помогут, и никто с ней церемониться не станет.

К моменту её появления в семье Абрамовы уже подняли новый двухэтажный коттедж. Здесь девочке было место, где разгуляться. В год с небольшим, находясь в доме малютки преимущественно в манеже, она ещё не ходила самостоятельно, и вдруг ребёнка выпустили на свободу. Уже через неделю Селена даже не ходила, а бегала по дому. Бегала и смеялась. Хотелось взять её на поводок, потому что не уследишь: только что была здесь — уже там. Маленький «ураган» взбудоражил весь дом. На полгода Ольга растворилась в новом члене семьи, но… на сайт потенциальных усыновителей периодически заглядывала.  В одно прекрасное утро увидела фото новорожденного Тимура…

Тимур

Тимура взяли из перинатального центра, когда ему было четыре дня от роду: 2 кг, 44 см, с пороком сердца. Ехала она за ним «бегом». Юра встретил её во Владивостоке. Несмотря на сильный снегопад, успели везде: и в органы опеки, и ребёнка посмотреть. Дело оставалось за малым – подготовить к этому шагу главу семейства. Уже не понятно, удивляться или нет, но Вячеслав принял решение жены как должное. Надо, значит, надо.

Дался Тимур ей тяжело: очень маленький по нормативным показателям новорождённого, болезненный и беспокойный. Врачи сказали, что плакать и кричать он не должен из-за проблем с сердечком. А это значит – только на руках по малейшему зову. Первые полгода жили в графике – два часа сна, два часа на руках. Ольге пришлось переехать из супружеской спальни в отдельную комнату, чтобы дать возможность мужу высыпаться и работать. Он и так всё свободное время посвящал маленькой Селене, чтобы хоть немного разгрузить жену.

В полтора года Тимуру сняли диагноз порока сердца, так как отверстие в сердечной мышце затянулось самостоятельно, и необходимость в операции отпала.

Отношение мамы к Тимуру особое, как ни крути. «Конечно, когда принимаешь ребёнка в младенческом возрасте, это нечто иное, чем когда он уже подросший. Поэтому сейчас мы собираем документы на усыновление, хотя все остальные дети, рождённые сердцем, — под опекой», — говорит Ольга. Это не значит, что к остальным она относится хуже. Просто – по-другому. Объясню. Когда приёмный ребёнок воспитывается в семье с рождения, у него нет другого опыта, который есть у детей, попавших в семью из учреждения. Нет воспоминаний, негативных ассоциаций, он как чистый лист бумаги. «У нас нет необходимости подстраиваться под его прошлый опыт, он не успел его получить в этой жизни. И ощущение — как будто я сама его родила. Часто в мыслях благодарю его биологическую маму, подарившую нам этого малыша», — делится Ольга.

Мир «иллюзий»?

Сестру и брата – 8-летнюю (уже не удивляюсь) Катю и 5-летнего Данила забрали из Лесозаводска полтора года назад. Катя внесла некоторый разлад в уже устоявшиеся взаимоотношения в семье, саботируя «иллюзии» других детей. Мол, мама – не мама, брат – не брат, сестра – не сестра. У младших это вызывало обескураженность, у старших – противоречивые эмоции.

Ольга не собирается скрывать от младших истинную природу вещей, но убеждена, что посвящать детей во все эти семейные «тайны» надо в более осознанном возрасте. Более того, она уверена, что когда вырастет Тимур, она расскажет ему об усыновлении, и если он захочет найти свою биологическую мать, она поможет ему в этом, как и другим детям, чьи биологические родители живы.

С Даней, у которого наблюдалась задержка развития, пришлось повозиться: корректировка зрения, речи, работа над мелкой моторикой, координацией движений и бог весть что ещё. Ясно одно: когда детьми занимаются – это видно невооружённым глазом. И предстоит ещё много стараний: и её, и его.

Да с каждым есть свои сложности. Важно другое – выбор: делать из этого проблему или нет. Мудрые люди говорят, что проблем вообще не существует. Есть вопросы, которые надо решать.

Вопрос философский

А теперь вопрос, которым задаются многие: зачем брать столько приёмных детей? Кто-то делает вывод – ради денег, мол, им выплачиваются пособия, и когда детей много, набегает хорошая такая сумма. Но тут же вам и ответ – суммы не такие уж большие по сравнению с потребностями детей. А если учесть, что каждый ребёнок в семье получает не только самое необходимое, но и сверху, то понятно, что на эти пособия не будешь сидеть ровно, и родителям надо работать, чтобы обеспечить их всем: секциями и кружками по интересам, телефонами и планшетами, развлечениями и семейными праздниками, развивать и обучать.

Кто-то скажет – синдром накопительства: где один, там и два, где два, там и три… Возможно, что-то в этом есть. Ольга честно признаётся, что ей, как организатору, удалось наладить быт таким образом, чтобы дом функционировал и без её присутствия. У каждого члена семьи есть зона, в которой он следит за порядком в большом красивом доме, своя доля обязанностей. И это правильно. Её дети социализированы, всему обучены, самостоятельны, они смогут в дальнейшем легко жить без приёмных родителей и со всем справляться. Почему её, а не их? Само собой, заслуга папы в этом неоспорима: он – добытчик, он спина-стена, которая даёт всей семье уверенность в завтрашнем дне и достаток, он вносит немалую лепту в воспитание детей, но всё же именно мама – движитель этого большого механизма, она – душа и хранительница ценностей, устоев и традиций: в церковь – все, кто находится дома, поздравлять бабушку – всей семьёй, на ежегодную фотосессию – всей семьёй. И тогда все откладывают свои дела и «мчат» в родительский дом, чтобы быть Семьёй. Именно Ольга установила правило иерархии: когда папа дома – главный он, когда его нет – главная она, когда нет её – главный кто-то из детей по старшинству или опыту… Если есть чёткие, понятные правила, то и выполнять их легко всем, без бунтарства и «революций».

Сама же мама говорит об этом так: «Что плохого в том, что эти дети живут не в госучреждении, а в семье? Главное – мы с мужем можем дать им старт. И это касается не только социализации. Это касается и психологических, и эмоциональных моментов. Мы видим, кому здесь и сейчас требуется наш духовный опыт и душевная поддержка, кому надо помочь в учёбе, кому – в преодолении физических трудностей. Все они разные, да, приходится приспосабливаться. Главное – никого не ломать. Это возможно. И при этом возможно воспитать в каждом доброту и гуманность, чуткость и ответственность. И ещё важно – поощрять: за любое личное достижение, за любой прекрасный порыв, за стремление, за старание, пусть даже и самое маленькое. И не важно, каким будет это вознаграждение — простое человеческое «спасибо», но от души, с объятьями, или личный планшет. Но они будут знать, что любое преодоление трудностей несёт вознаграждение, любое старание — не зря. А вообще, самое главное в жизни человека – знать, что есть место, куда можно прийти, где его всегда примут, выслушают без осуждения».

Сегодня, с высоты опыта, Ольга думает, что кровных детей воспитывала с «провалами», как-то не так. Воспитание приёмных даёт ей возможность совершенствоваться. Она не из тех, в ком играет гордыня, не из тех, кто говорит, что она, мол, знает всё в жизни. Каждый новый день даёт ей и её семье познавать новое: в общении, во взаимоотношениях и даже в проявлении любви друг к другу… Но в одном она уверена: эти дети не случайно оказались с ней.

Что написано в книге жизни 4-летнего Тимура и всех остальных сыновей и дочерей, никому не известно. Но очевидно одно: попав в семью Абрамовых, они получат такой нужный, важный и надёжный старт своей судьбоносной летописи, какой вряд ли они получили бы где-то ещё.

Валентина СЕРЕБРЯКОВА, фото из архива семьи Абрамовых.

Дата публикации материала: 13-11-2025