Блокадная вечность каждого дня

Отмечаемая 27 января дата полного снятия блокады Ленинграда не имеет срока давности. Она должна быть вечной памятью о ленинградцах, чьи 872 суток были наполнены трагизмом и скорбью, мучениями и смертью. Нельзя забывать тех, кто стойко и достойно переживал лишения и голод, кто держал оборону на подступах, кто делал всё возможное для защиты и жизни людей осаждённого города.

Дети блокадного Ленинграда разными путями оказались в Артёме. У каждого свой рассказ о тех тяжелейших временах. Ежегодные встречи с ними в день радостной даты с привкусом страха и голода стали традиционными. Им и защитникам несломленного Ленинграда было и есть что рассказать о тех страшных днях.

Несломленные

Галина Николаевна Иванова вспоминала:

— Мой отец был начальником милиции города Пушкин. Его арестовали сотрудники НКВД, когда я была совсем маленькой. Воспитывали меня старики, но дедушка умер, а бабушке заниматься со мной стало не по силам. Она отдала меня в детский дом. Когда к городу подступили фашисты, начальство сбежало, есть стало нечего, и дети умирали от голода. Мы съели весь клей, варили в печурках ремни, их тогда делали из свиной кожи. Когда кто-то доставал жмых, это было большой радостью. Во время бомбёжек к нам приходили девушки и брали нас на крышу тушить песком зажигательные бомбы. Мы были живыми скелетами. Вскоре нас вывезли в Рыбинск, в санаторий.

Воспоминания Александра Павловича Креничева:

— Я с родителями жил на Лиговском проспекте, недалеко от Бадаевских складов. В начале сентября 41-го их подожгли зажигательными бомбами с фашистских самолётов. Семилетним мальчишкой я помогал их тушить. Сгорело много продовольствия. Потом была самая холодная и голодная зима. Из детей я был в семье старшим. На моих глазах умирали Коленька, Галя. Мама тоже умерла. Мне повезло, так как меня определили в детский дом. Нас водили работать в колхозе, там кормили картошкой. Но и туда пришёл голод. В 42-м на фронте погиб отец. В 44-м меня, совсем обессилевшего, по «Дороге жизни» отправили в город Касимов. С тех блокадных дней не проходит чувство голода, даже если только что хорошо поел. Я знаю, это чувствуют многие блокадники.

До войны Вера Груднева жила в Ленинграде. В начале войны её отправили на фабрику. Сколачивала ящики для бомб. Потом три месяца на дальних подступах копала противотанковые рвы. Затем вернулась в Ленинград, а там голод. Сгорели Бадаевские склады – стратегический запас города.

— Варили студень из столярного клея или кишок, — рассказывала она, — а хлеб из чего пекли? Ржаную или кукурузную муку мешали с клетчаткой из древесины, хлопковым жмыхом, обойной пылью (ред. — заменитель муки, продукт гидролиза целлюлозы под действием кислот). И такой хлеб был мечтой. Выдавали по 125 граммов, тем, кто работал, – 250 граммов. До конца января 42-го дежурила на тушении зажигательных бомб. В сентябре 41-го по Ладоге открылась «Дорога жизни», в феврале 42-го обессилевших от голода меня и маму вывезли по ней из осаждённого города.

15-летняя Лиза Буданова приехала в Ленинград на каникулы к своей тёте.

— Свои каникулы я провела на Лужском рубеже – рыла окопы, – вспоминала она. — В декабре меня и других девчат отправили на лесозаготовки. Пока хватало сил, работали, потом падали от усталости и голода. 250 граммов хлеба и кружка хвойного кипятка составляли наш дневной рацион. К февралю 43-го я была совсем истощена и меня отправили по Ладоге на «Большую землю».

Анна Самуиловна Филиппова с родителями жила в двадцати километрах от Ленинграда. Её вместе с мамой эвакуировали в марте 42-го.

— Страшно было ехать через Ладожское озеро, — вспоминает она. —  Бомбы и снаряды разбивали лёд, поверх него была вода. Во многих местах льда вообще не было, и водитель искал место, чтобы объехать полынью. Дальше нас увезли в Красноярский край, в даль далёкую, неизвестную.

Тамара Петровна Шеломенцева на встрече ветеранов-блокадников рассказала свою маленькую историю:

— Получали 125 — 250 граммов хлеба. Да ещё ходили на работу. Да ещё отрывали от себя тем, кто больше нуждался в этом хлебе. В памяти у меня остались трупы на улицах и братские могилы. Хоронили тогда в траншеях. Туда трупы сбрасывали. Чтобы нашего отца не бросили, а опустили, нам пришлось отдать пайку хлеба. Не забывайте, люди, про голод и помогайте тем, кто нуждается.

Помощь издалека

Болью и состраданием откликнулась в сердцах приморцев блокада Ленинграда, ведь многие были из тех краёв. Служили в армии и остались, приехали на работу, да и прикипели к приморской земле. А тут война. Кто на западный фронт отправлен, кто восточные рубежи мобилизован охранять, а в тылу работы во стократ прибавилось. Но помогать фронту и блокадному Ленинграду никто не отказывался.

По почину портовиков Владивостока, горняков шахты №10 треста «Сучануголь», рыбаков с острова Попова, рабочих и служащих Уссурийского масложиркомбината было собрано четыре эшелона подарков. Продукты питания, крупы, мука, обувь, одежда, хозяйственные принадлежности, свечи, спички и другие нужные для выживания вещи были в этих посылках. Поездами двигалось добро на запад, а после «Дорогой жизни» по льду и воде и прибыло в осаждённый город в январе 1942 года.

Ни пяди земли

Блокадный Ленинград держался как мог. «Дорогой жизни» доставляли в город продовольствие для его жителей и группировки войск, оказавшейся в кольце окружения и защищавших его от врага. Были в тех окопах солдаты из Артёма. Медалями за «Оборону Ленинграда» были награждены бывший артиллерист Иван Бадулин, ветврач капитан Таисия Евгеньевна Трошнева, пехотинцы рядовые Серафим Пиляй и Терентий Черентаев, пулемётчики братья-близнецы Сергей и Василий Допры и другие.

Майор Василий Допра позже писал в своих воспоминаниях: «С апреля 1942-го года воевал на Ленинградском фронте. 29 июля был ранен под городом Пушкиным. После госпиталя с сентября по 18 января 43-го был командиром отделения станковых пулемётов, участвовал в обороне Пулковских высот. Представлен к награждению орденом Славы 3-й степени, но орден не получил. В 44-м на катере форсировал Чудское озеро с высадкой на эстонский берег. Потом был направлен в пехотное училище…».

Что стоит за этими простыми, скупыми строчками, поймёт только тот, кто сам прошёл адский огонь войны. Не дали Допре орден Славы, затерялся наградной лист в кабинетах военных чиновников. Не в обиде ветеран, главное, домой вернулся.

А Николай Петров сгинул на поле сражения под Ленинградом. Он родился в Артёме в 1909-м году. Строил ГРЭС в Артёмовском. Был рабочим, водовозом. Жил в фанзе. Собирался строить дом, да война помешала. В августе 41-го ушёл на фронт, а в мае 42-го погиб. Пришла в семью солдата похоронка с адресом захоронения в братской могиле. Да только ошибка вышла. Через 58 лет нашли в окопе, на месте последнего боя, останки и личные вещи Николая Петрова поисковики. В посмертном медальоне сохранились данные о солдате, так и вышли патриоты на родственников. Перехоронили его останки с почестями, по-христиански, в деревне Ясная Поляна Новгородской области.

Павел Третьяков защищал город Ленина в рядах морской пехоты. Вот два эпизода из его рассказа:

— Стояли в обороне под Ленинградом. Помню, с ребятами после контратаки вынесли из-под огня младшего лейтенанта Копылова, а в полевой госпиталь три километра на волокуше я его один тащил. Шинель скинул, офицера накрыл, мне и так было жарко. Вскоре меня самого ранило. Я с другим матросом провода связи проверял на обрыв. Мина в трёх метрах от нас рванула. Получил я два осколка в ногу, хорошо, что кость не задело, ещё в грудь, в правую руку попало. Левое лёгкое так и носит в себе осколок, а из правой брови его я сам выдавил.

Ещё полгода после снятия блокады фашисты оставались в Петрозаводске и Выборге и были выбиты только летом 44-го.

Город не сдавать

Битва за Ленинград стала одним из решающих сражений Второй мировой войны и занимает особое место в военной истории человечества не только из-за своей продолжительности, но и благодаря героической стойкости, проявленной жителями и защитниками города.

Страшный итог блокады — почти разрушенный город и тысячи могил  невинных людей.

От фашистских бомбежек погибли лишь три процента людей, остальные  от голода.

На рассуждениях о том, что было бы лучше сдать Ленинград фашистам и тем самым избежать таких жертв, точка была ещё поставлена Сталиным: «Ленинград не сдаём».

У фашистов не было цели сохранить население города. Примерами могли служить Варшава, где за годы войны население с 1,3 миллиона сократилось до четырёхсот тысяч, Киев – с 800 тысяч до 180-ти. Расстрелы и смерть в гетто – вот что ждало ленинградцев в случае оккупации города.

Также из-за затяжной, по мнению Гитлера, войны, мечтавшего зайти в Москву через три месяца после её начала, у его армии не хватало провизии. Кормить своими продуктами «недолюдей» в его планы не входило.

Подготовил Андрей КИШ, источник: архив газеты «Выбор», книга Бориса Захарова «Шаги войны в судьбе Артёма», фото livemaster.ru