Пишите чаще, буду ждать

Письма с фронта – каждый раз счастье. Письма из дома – ожидание встречи.

Переписка родных и близких людей особенно раскрывает чувства через расстояния. Обостряются они в критические моменты. Письма с фронта в годы Великой Отечественной войны – это та весточка, которую с нетерпением и надеждой ждали все.

Не так давно в нашем городском архиве появились письма, найденные в документах бывшего директора школы №22 Ивана Ивановича Гребенникова, руководившего ею сорок лет, с 1935-го года. В них переписка с учениками и родственниками. Некоторые конверты, открытки и карточки со штампом «просмотрено военной цензурой». Следовательно, люди писали свои письма с оглядкой на то, что их будут читать соответствующие органы. По предложению начальника городского архивного отдела Елены Пак мы публикуем несколько таких писем и окунаемся в атмосферу того, теперь уже далекого, времени.

1 декабря 1939 года.

Письмо Ивану Ивановичу от сестры-студентки Тони из Ленинграда. В его начале описываются родственные отношения людей, разделённых расстояниями, события в семьях и эмоции по этому поводу.

…А работать, Ваня, я всё-таки поеду на Дальний Восток, если благополучно окончу институт. Даже больше того, я мечтаю о Камчатке. А пока дела идут по-старому, по крайней мере, у нас в институте. Если бы письмо пришло так же скоро, как и вести об осложнившихся отношениях с Финляндией, то я могла бы сообщить что-нибудь новое. (Война между СССР и Финляндией проходила в период с 30 ноября 1939 года по 12 марта 1940 года — прим. авт.). Мы получаем последние известия по радио самое большое через 4-5 часов. Пассажирское движение прекращено не только из города в город на большое расстояние, но и даже между пригородами Ленинграда. Город на военном положении. Жизнь продолжается нормально, как и прежде, если не считать увеличившийся гул от проходящих танков и летающих самолётов. Толпы народа около газет (Уличный стенд с разворотами свежих газет — прим. авт.) и репродукторов увеличились. Я тебе ещё не написала, как велик дух патриотизма у наших ленинградцев, даже студенты всякий час готовы на призыв идти добровольцами.

2 мая 1940 года

Здравствуйте, Иван Иванович. Поздравляю с 1-м мая – нашим пролетарским праздником. Шлю свой, воина Красной Армии, привет, поздравления и наилучшие пожелания Вам, вашей семье и всему педколлективу НСШ №22.

Живите и работайте на благо Родины, а мы честно и доблестно будем защищать и охранять ваш мирный труд.

Сегодня захотел я побывать одним уголком своего сердца там, у вас – в Кневичах, где я провёл больше года и как будто не без пользы для трудящихся нашей советской деревни.

Служу я в 33-м стрелковом полку с 28 января 1940 года. Трудновато догонять бойцов осеннего набора и тем более второгодников. Моя цель догнать и перегнать их стала для меня задачей дня.

За три месяца я освоил своё личное оружие, изучил ручной пулемёт, сдал огневую подготовку на «хорошо» и политподготовку на «отлично». Вчера получил за хорошую учёбу благодарность от лица батальонной службы и, надеюсь, что это будет не последним поощрением.

Вчера были на параде, шли маршем около 19 км. Принимал парад командир корпуса – человек лет под 55, среднего роста, плотный, сидит, как влитой, в седле.

Замечательно говорил. Особенно, говорит, серьёзней подходите к изучению тактики ведения боя. Некоторые «военные интеллигенты» боятся лишний раз проползти ползком. «Так я скажу, — говорит он, — что чем больше будет в мирное время, в учении грязи на пузе, тем меньше в бою будет крови из пуза». Эту его фразу только слышишь под солдатский смех, от командиров, при каждом удобном случае…

Замечательные люди в армии, особенно у нас, в пехоте. Таких людей, пожалуй, нигде не встретишь. Это что-то особенное.

Вчера – поход, майский жаркий день, пот, усталость, слабость. Но стоит сделать пятиминутный отдых, и вновь хоть в бой иди. Снова бодрые лица, весёлые взгляды. А песни … Вы представляете, что значит песнь в походе. Прав Чапаев. Это незаменимое средство от усталости. Она бодрит, заставляет забыть винтовку, отягощающую руки, забыть ранец с 32 кг содержимого, забыть километры пройденного пути и лишь только её слова радости и веселья, смелые и жизненно необходимые вкрадываются в душу и заполняют бодрящей, живительной уверенностью и силой всё тело.

Хороша и весела, богата трудностями, отчасти недостатками, подвигами и заслугами наша красноармейская жизнь. Нет нигде столь полноценной, богатой трудом и потом жизни наших бойцов.

Иван Иванович, что нового у вас в школе, в колхозе, по сельсовету? Наладилась ли культурно-массовая работа в Кневичах? Или клуб там всё ещё закрыт? Очень всем интересуюсь. Читал о вашей школе, как передовой в крае по оборонной работе. Молодцы…

У меня всё. С комсомольским приветом Стелигин Владимир И.

1 ноября 1941 года

Письмо без разборчивой подписи от бывшего ученика,  курсанта военного танкового училища.

— Здравствуйте, Иван Иванович и ваша жена Александра Никитична и ваши дети. Иван Иванович, хочу всё же знать, почему вы не напишете мне ни одной бумажки? Неужели совсем времени нет? Я думаю, что вы бы посоветовали мне, сказали пожелания перед моей поездкой на фронт.

Успехи мои в октябре были отличные. Жизнь здесь, в училище, пока хорошая. Не знаю, как дальше, но пока приходится крепко тянуться. В школе я никогда не учился на отлично, а здесь пришлось. Имею отличные успехи по боевой и политической подготовке. Изучаем большую технику. Уже работаем на своих средних машинах весом 20-30 тонн. Начали знакомиться с английскими и американскими. Они более сложные и тяжёлые, весом 50-60 тонн. Как посмотришь, когда стоишь возле них, то кажется, полсвета немцев можно подушить.

В общем, было бы только мирно, было бы дело хорошо. Но скоро мы фашисту зубы поломаем. И тогда победа будет за нами, и в первых рядах буду я. Иван Иванович, пишите, буду ждать.

20 апреля 1942 года.

— Здравствуйте, многоуважаемый Иван Иванович, Александра Никитична, ваши сыны – будущие бойцы РККА и дочка. Передаю вам свой пламенный командирско-фронтовой привет из Северо-западного фронта. Уже год как я вояка, участвовал в крупных боях с фашистами. Здесь я уже почти месяц. Разбиваем и бьём 16-ю армию фашистов в районе Старых Русс. Ох, Иван Иванович, много бы чего я вам рассказал. Будем живы – встретимся и поговорим. Сейчас сижу в машине и пишу вам письмо. Вот придёт та минута и тот час, когда ринемся в бой. Терпел я большое крушение, но всё же остался жив, не знаю, как дальше, здесь каждую минуту смерть на носу. Но так как у меня нос большой, она не подходит, не достаёт. Некоторые друзья уже погибли. Летают пули, ударяются и рикошетят от брони, рвутся снаряды и мины, кашляют пушки – это ещё на исходном рубеже, а в бою покрепче. Настала весна, разлились реки, обнажились болота… Не пройти, не проехать. Кроме наших танков. Это зверь, а не машина, но только одного она боится – это крупного термитного снаряда. Больше её ничто не берёт. Вызывают меня, наверное, пойдём в атаку. Буду жив – продолжу (Продолжение письма датировано следующим днём — прим. авт.). Вот, Иван Иванович, продолжаю. Бой закончился благополучно и удачно. Освободили два населённых пункта и будем продолжать дальше. Опять зовут. Писать больше нечего. Высылаю свою фотографию. Здесь я со своим механиком-водителем. Сейчас у меня в экипаже другой механик-водитель, тот, что на фото — погиб. Храните и иногда вспоминайте своего ученика. Передавайте всем выпускникам фронтовой лейтенантский привет. С крепким и гордым приветом, Николай Олейник.

Письмо без даты, предположительно от 1947 года.

От бывшей ученицы. К сожалению, без подписи автора. Она благодарит Ивана Ивановича за помощь, спрашивает о судьбах своих учителей и одноклассников, затем коротко описывает свою биографию с конца 30-х годов.

— Десять долгих лет я ничего не получала с Дальнего Востока, если не считать несколько писем от родственников. С Дальнего Востока я приехала в Томск, но не пробыла там больше месяца (Возможно, это были 1937-38 годы — прим. авт.). Как раз в это время приехала из Таганрога тетка к родителям погостить. С ней я и направилась на юг. В Таганроге я поступила в учительский институт и в 41-м закончила его. Незадолго до его окончания я вышла замуж. Сразу после объявления войны муж был взят в армию. Куда он попал, я не знаю. Погрузили всех в вагоны и отправили, как говорили женщины, в сторону Ростова. Офицеры ничего не говорили, только, что не знают. Я эвакуировалась к осени в Томск, с расчётом учиться дальше. Но тут родился и вскоре умер ребёнок, получила с фронта похоронную на мужа, заболела сама и с учёбой распрощалась. Больше замуж не вышла – всегда перед глазами муж и сын. Как представлю, как он мог погибнуть – слёзы ручьём. Сынок – это моя незаживающая рана. Сложно и больно. Но я не одна такая. Миллионы людей хлебнули горя во время войны. Не буду жаловаться … Привет всему семейству. Если не затруднит вас, напишите мне.

Обращались к Ивану Ивановичу по разным поводам, ведь он был не только директором школы и народным депутатом. Большинство жителей села и округи прошли через 22-ю школу, были родственниками и знакомыми. Вот одно из таких писем.

21 марта 1944 года.

— Здравствуйте, Иван Иванович. Шлю вам привет из больницы в Романовке и прошу схлопотать мне посадить огород. Мне лучше, и я думаю летом вернуться домой и хоть, чтобы я смогла там жить. Опишите, как моя хата, смогу ли я в ней жить. Сыны мои все пишут, двое уже ранены, и я жду их домой. Вашей помощи прошу, как от себя, так и своих сыновей. Известная Вам Фёдора Пащенко.

Сколько любви к Родине, к своим близким в этих письмах. И во всех уверенность в победе над фашизмом. Эти письма, как связующая ниточка поколений, отстаивающих нашу страну в годы Великой Отечественной войны, и тех, кто защищает Родину сегодня.

Андрей КИШ, фото автора и cultura.ru. В статье сохранены орфография и фразеология авторов писем.