Жизнь должна быть интересной

85-летний юбилей отмечает заслуженный работник «Минтопэнерго» Николай Евгеньевич Ломакин.

Причудливые переплетения событий в нашей жизни порой преподносят совершенно неожиданные сюрпризы. Такой была и наша встреча с Николаем Евгеньевичем, ведь первое наше знакомство состоялось ещё в 70-х годах прошлого века.

Правда, вот как знакомство. Автор этих строк был ещё ребенком, а семья Ломакиных жила в нашем подъезде двумя этажами выше. Конечно, наш местный «детский отряд» знал, что в доме живут только шахтёры, но вот то, что у одного из них фамилия такая же, что и у первого секретаря краевого комитета партии (высшее должностное лицо Приморского края!) оставалось для всех загадкой.

С Николаем Евгеньевичем мы встретились накануне Дня шахтёра и дня его рождения, который он отмечает 30 августа. Несколькими днями ранее он вернулся из Партизанска, где ветераны угольной отрасли отмечали 85-летие знаменитой шахты «Северная». Уникальность шахты, прежде всего, состоит в том, что, заложенная в 1939 году, она уже в 1940 начала выдавать уголь. Всего год понадобился горнякам, чтобы ввести в строй ещё одну важную экономическую единицу промышленности Приморья. Впрочем, не будем отвлекаться и вернёмся непосредственно к нашей встрече с Николаем Евгеньевичем Ломакиным.

Немного биографии

Родился он в приморскихЛиповцах, но уже в 1949 году семья переехала во Владивосток по месту новой работы отца. Маленькая комната, печное отопление и все привычные для того времени коммунальные заботы. Затем был новый переезд, и в 1953-м семья Ломакиных получила трехкомнатную квартиру в Артёме: папа, мама, трое детей и любимая всеми бабушка. Николай сначала закончил 7-летнюю школу №11, перешел в 1-ю школу, где завершил полное среднее образование. По направлению от городского исполкома был принят на работу в измерительную лабораторию шахтового «Энергоуправления».

Николай Евгеньевич: «И вот в газете «Комсомольская правда» увидел объявление о наборе в Семипалатинское училище и решил туда поступить. Это было единственное в стране училище, которое тогда готовило кадры по заявке министерства транспортного строительства для электрификации железной дороги. Там платили стипендию, что по тем временам было очень важно. После окончания училища работал на Красноярской железной дороге. Наш 706-й поезд запомнил на всю жизнь. Работали там только молодые ребята и не было ни одного семейного. Первые навыки коллективной жизни и коллективного труда были очень интересными».

Возвращение домой после отработки на железной дороге было недолгим. Призыв на службу в Советскую армию, учебный центр в районе бухты Провидения на Чукотке и назначение радистом в новый 38 отдельный радиотехнический батальон. Брали туда ребят с образованием не менее 10 классов, а предпочтение отдавали тем, у кого средне-техническое и высшее, ведь слежение за потенциальным противником предполагало обязательное изучение и знание английского языка.

Николай Евгеньевич: «При запуске наших космонавтов мы всегда были в курсе дела и слушали их. Пеленг шёл каждые десять секунд, работали в режиме постоянной связи.

Береговой, Терешкова, за время моей службы в космосе побывали двенадцать космонавтов. А соседи наши перехватывали американский фототелеграф, связанный с морской навигацией, и мы уже по картинкам знали, что, кто, где и как, раньше, чем об этом потом писали газеты. В общем, служба была и почётной, и интересной».

Шахта

После демобилизации Николай Ломакин сразу поступил на подготовительные курсы политехнического института, а затем и в сам ДВПИ, филиал которого располагался в здании нынешнего Энергетического колледжа. В «Энергоуправление» вернулся с дипломом на должность лаборанта, слесаря по релейной защите. Работали по всем шахтам Артёма, а интервал проверок исправности релейной защиты был чётко определён раз в шесть месяцев, и никаких отклонений в этом вопросе быть не могло. Релейная защита в шахтовых электросетях играет особенную роль из-за особенностей горных предприятий: тяжёлых горно-геологических условий, стеснённости рабочего пространства, пыле- и влагообильности горных выработок, пожаро- и взрывоопасности. Во время проведения очередных регламентных работ на «Амурской» главный энергетик шахты Андрей Андреевич Гармс предложил Николаю Ломакину перейти к нему горным мастером.

Николай Евгеньевич: В тот период началось техническое перевооружение шахт, стало поступать новое высоковольтное оборудование из ГДР, которое можно было переводить на дистанционное управление. Работа проводилась по всем шахтам. Но самое интересное, что в период конца 60-х — начала 70-х шахты по всей стране переходили на повышенное напряжение. До этого на шахтах были линии по 127 и 400 вольт, а необходимо было перейти на 660 вольт. Ведь чем выше напряжение, тем меньше ток, то есть сечение кабеля будет меньше, контакты подгорать будут меньше. Но чтобы оборудование перевести на 660 вольт, надо было не просто поменять трансформаторы.

Когда переводили определённый участок на 660 вольт, то собирали всех и работали в две смены, меняя всю сеть. Был у меня блокнотик, в который всё записывал. Надо было вскрыть каждый переключатель и проверить его. Вскрывали и проверяли все двигатели, можно или нет их переключить на повышенное напряжение. Если невозможно, то только менять.  Опробовался каждый механизм, и, только когда напротив всех позиций в блокноте стояла пометка «сделано», то переводили участок на 660 и уходили с чистой совестью. У нас между шахтами даже было такое негласное соревнование: а что вы успели, а как у вас там дела идут? Мы первыми в стране перевели на 660 вольт и свою обогатительную фабрику, чтобы было идентичное оборудование на шахте и на фабрике, единая ремонтная база.

Вспоминая свои как самые первые годы работы на шахте, так и все последующие, Николай Евгеньевич постоянно говорит о людях, с которыми работал: тех, кто учил его тонкостям работы в горных условиях, тех, кого учил он. Он всегда считал и считает рабочего человека — профессионала «золотым фондом», благодаря которому происходит движение вперёд, и решаются поставленные, даже самые непростые задачи.

Николай Евгеньевич: Первый месяц отработал на шахте и двенадцать килограмм сбросил без всяких фитнес-клубов. Потому что груз ответственности. Ты же дал наряд и должен в каждую дырку залезть. Ты же не знаешь всё, как надо делать. Теоретически понимаешь, а практически ещё нет. В институте не учат сшивать транспортёрную ленту, если она порвалась. Этому научат тебя слесари. Прежде чем попасть на добычной участок, я три месяца работал на транспортном. И мне повезло, и я только добрым словом вспоминаю слесарей этого участка. Они мне сначала сказали: «Ты стой и смотри». А если руки у тебя растут откуда положено, то сообразишь, что и как делать. И ты впитываешь всё, как поролон воду, потому что опыт человеческий ничем не заменишь.

Вспоминаю также одного мальчишку из тавричанского училища, где готовили подземных слесарей. Так он на практике, как только сделает, что ему поручили, так сразу и спрашивает: «Николай Евгеньевич, а что ещё?» А был и другой паренёк на практике с высшим образованием. Натянет на себя куртку, сидит на верстаке и ничего ему не надо.

На «Амурской» Николай Евгеньевич отработал 10 с половиной лет и перешёл на «Приморскую». Туда его позвал главный механик шахты Александр Иванович Осипчук. Работал старшим механиком, главным энергетиком, главным механиком. Стаж на «Приморской» составил 15 лет.

Николай Евгеньевич: Когда кто-то приходил новый устраиваться на работу, то объяснял всё русским языком: Поймите, у вас будет стоять шахтовый телефон. И может быть так, что вы только вернётесь с работы, нальёте тарелку борща, но будет звонок, и вы должны бежать сразу на шахту. Такое условие. Но это был «золотой фонд» шахты, без которого ничего не сделаешь. На них всё и держится.

Первое условие работы с людьми – это объяснить человеку, для чего всё это делается. Не фыркать, а разъяснить, потому что люди все разные. И второе — не обмануть. Лучше правду скажи, когда что-то не получается, и люди поймут, они горы свернут, когда ты с ними разговариваешь человеческим языком, но они не терпят обмана, ведь шахтёрский труд строится только на доверии. И большое счастье, когда что-то задуманное сделано. Это ничем не объяснишь, но когда есть результат, то и люди довольны.

Хороших людей было много, и их всегда буду помнить. Бригадир Дюбаков на «Амурской», монтажник оборудования Дудко — прекрасный человек. На «Приморской» был Коля Шатиленко, у которого голова, как у академика. Он был слесарем автоматизации. Ему только идею подбрось, он уже сам начертит схему, всё необходимое подготовит, и поехали работать.  Его контролировать вообще не надо было. Умнейший и добрейший человек.

Когда артёмовские шахты пошли под закрытие, Николай Евгеньевич был главным механиком «Приморской». Предложили ему стать генеральным директором ведомственной «Энергосвязи», которая объединяла в своей сети угольные предприятия Артёма и Партизанска. Только вот не сказали про то, что срок жизни предприятию отводили уже не более, чем на три месяца и про почти двухмиллионный накопившийся долг. Но предприятие продержалось почти два с половиной года, а вспоминать тот период бартерных обменов он не особо любит, ведь ему как производственнику было особенно обидно за людей, которые отдали столько лет своему делу и были брошены на произвол «новым экономическим отношениям». В принципе, ещё в период работы на «Приморской», наработал более чем в два раза подземный стаж и мог спокойно уйти на пенсию и оставить все эти заботы. Да вот человек он не такой. Ещё 16 лет Николай Евгеньевич отработал главным энергетиком филиала ДВФУ в Артёме и после его закрытия пошёл на новую работу. Сегодня его общий трудовой стаж перевалил за 60 лет, что далеко не каждому по плечу. Он – не только заслуженный работник Минтопэнерго России, но и полный кавалер знака «Шахтёрская слава».

Николай Евгеньевич: Я — счастливый человек, потому что жизнь была интересная. Хоть служба в армии, хоть работа на железной дороге в Сибири, и, конечно же, работа на шахтах. Знаю, что такое коллективный труд и есть что вспомнить в этой жизни.

P.S. Автор чуть не забыл про загадку детства, когда обсуждали, имел ли родственные связи шахтёр Николай Ломакин с первым секретарём Приморского крайкома КПСС Виктором Павловичем Ломакиным. Жена Николая Евгеньевича работала в то время в депутатской зоне владивостокского аэропорта, через которую проходили все правительственные лица. Так вот, Виктор Павлович Ломакин на её приветствие всегда отвечал: «Ну здравствуй, родня!» Хотя прямых доказательств родственности вроде и не было. Но как выяснилось позже, в семьях обоих Ломакиных была одна общая семейная байка, которую знали все. Так что, всё может быть.

Дмитрий ПОДОЛЬСКИЙ, фото автора и из архива производственного объединения «Приморскуголь».