Главный герой моего романа – Шахта, символ государства

Михаил Балбачан, неизвестный автор неизвестного романа «Шахта», ответил на вопросы редакции.

Так случилось, что жители города шахтерской славы до недавнего времени не знали, что еще в 2009 году в московском издательстве «Время» вышел роман с хорошо известным названием «Шахта».

В Артеме все знают «Шахту» Александра Плетнева, известного российского писателя, проработавшего 20 лет под землей на шахте «Дальневосточная», или 3-ц. И только благодаря настырности Валентина Николаевича Ковальчука, руководителя городского отделения Русского географического общества, установлена связь с Михаилом Яковлевичем Балбачаном, сыном директора стройки, проживающим в Москве, открыт таинственный и никому не известный в Приморье автор второй «Шахты». Хотя в понимании этого писателя «Шахта» — с большой буквы, не только горняцкое предприятие, чем в понимании Плетнева. Татьяна ЛЕМЕХОВА подготовила непростые вопросы автору «Шахты» и получила от него ответы, за исключением личных и семейных, которые, по мнению Михаила Балбачана, не представляют общественного интереса. Поэтому сведения об авторе и его знаменитом отце пришлось также почерпнуть в материалах Русского географического общества.

Яков Иванович Балбачан (1907-1971) родился в Краснодарском крае в семье крестьян-бедняков. В поисках лучшей жизни семья переехала на Дальний Восток, вскоре отца задавило между вагонами. Яков окончил политтехникум и работал десятником на шахте Сучана. В 1930 году окончил политехнический институт; горный инженер работал десятником и штейгером на Артемовском руднике, а через 9 месяцев стал начальником строительства и главным инженером шахты 3-ц. В 1937 году был назначен первым директором нового предприятия. После внедрения новой погрузочной лопаты был обвинен во вредительстве. Сбежал в Москву, был назначен главным инженером «Мособлшахтостроя», трудился в «Воркутлаге», восстанавливал шахты Донбасса, Польши, Китая. Дошел до должностей зам. министра угольной промышленности СССР, зам. министра шахтного строительства страны. Профессор, доктор технических наук, дважды лауреат Госпремий, награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Трудового Красного Знамени и многими другими, у него более 100 авторских свидетельств на изобретения. Был дважды женат.

Михаил Яковлевич Балбачан (1954), писатель, живет в Москве, окончил Московский горный институт, геофизик-исследователь, кандидат физико-математических наук, автор научных книг и работ, увлекается изобразительным искусством.

— И все-таки, Михаил Яковлевич, почему «Шахта», а не, к примеру, как пишут, «Хлебозавод»?

— Изначально роман был задуман по материалам жизни, записям моего отца. Он был горняком. Оставил записки, которые можно бы озаглавить «Занимательное горное дело» и которые я использовал на 100 процентов, найдя место всем материалам. Это и есть основа «технологической насыщенности» романа, которая проходит как фон. К сожалению, о себе он ничего не писал. Я вписал в роман и короткие очерки отца, стилистически похожие на заметки в стенгазету, взяв оттуда часть персонажей, как Муха-Цокотуха или Шестаков. Думаю, что истории с этими людьми не придуманные. Я использовал услышанные подростком рассказы отца — по форме и размеру — анекдоты о его жизни. Но в романе мне нужны были живые люди. Их пришлось создать. Слепко я придал все стилистические и многие психологические, личностные черты отца. Но сходство не полное, не вполне совпадают и биографии. С другими главными и второстепенными героями сложнее. Для каждого я постарался найти прототип. В результате, чтобы описать реальную жизнь, мне пришлось опросить многие сотни людей и изучить огромный объем материала.

— А почему в вашем романе он носит фамилию Евгения Семеновича Слепко?

— Потому, что герой романа не он, а выдуманный персонаж, только похожий (не внешне) на моего отца.

Главный герой романа — не человек, а Шахта — символ государства. Уголь в описанное время был основой экономики. Его добывали тяжелейшим, ежедневно ставящим людей на грань существования, трудом; уголь сжигали в топках, и от него ничего не оставалось, кроме порчи окружающей среды.  Поэтому – «Шахта». Из хлебозавода такого символа не сделаешь. Ну и, кроме того, я сам окончил горный институт, работал во время студенческих практик на шахтах, а о хлебозаводах имею самое туманное представление.

— Каким вы его помните? Кто для вас ваш отец? Откуда в нем столько всего собрано – талант инженера, руководителя, просто честнейший и совестливый человек?

— Отец умер, когда мне было 16 лет. Последние 10 лет жизни он болел, его здоровье постепенно ухудшалось. Это был остроумный, творческий человек. Изобретатель. Обратите внимание, что все главные герои «Шахты» — такие люди. То, что их интересует в жизни, — это решение задач. Ни деньги, ни слава, ни карьера, разве что ради расширения поля деятельности, увеличения масштаба задач.  Они не командные игроки. Они одиночки. Общество вынужденно дозволяет им творить (сует, конечно, палки в колеса, чтобы служба медом не казалась). Все они почти всегда кончают плохо. Поскольку результатом их работы является изменение жизни других людей, их ненавидят. Это сокращает жизнь.

— В феврале 1936 года во время посещения Артема и строящейся шахты 3-ц наркомом тяжелой промышленности Л.М. Кагановичем Яков Балбачан лично показывал ему стройку, свои скоростные методы, потом выступал на собрании. Какую роль сыграл Каганович в судьбе Балбачана? Не он ли спас его от ареста по доносу после изобретенной им новой лопаты под названием «Комсомольская», чтоб бить стахановские рекорды?

— Не знаю. Я запомнил из его рассказов только анекдот о сотейниках, остальное все придумал. При замене Ежова на Берию были уничтожены все региональные руководители НКВД. Думаю, его спасла неизбежная неразбериха. Такие люди, как Слепко, Зощенко, Савин или Берия, стремились привнести логику в море окружающего абсурда. Каждый по-своему. Поскольку они герои романа, действительность того времени вокруг них выглядит более рациональной, чем было на самом деле. Лопата, увы, использовалась не для рекордов. При ее внедрении были подняты нормы. Рабочие получили более тяжелый труд за те же деньги.

— А Сталин тоже знал вашего отца, судя по истории с подарком к 70-летию великого вождя всех народов?

— Сталин знал всю номенклатуру. (Номенклатура — работники, входившие в номенклатуру отдела кадров ЦК КПСС).

— Вы никогда не бывали в Артеме, но в романе весьма угадываемые места: само место шахты 3-ц, бараки, где жили шахтеры по 40 человек в одной комнате, возводимый новый поселок, парк, станция Ключи, трест Артемуголь… Откуда вы брали все это?

— Я описал типичный рабочий поселок где-то на Донбассе. Бараки существовали по всей стране. Когда до революции строили новый завод или шахту, в Петербурге, Тифлисе или Артеме, строили и такой, стандартный барак для размещения рабочей силы. Лишь наиболее продвинутые промышленники в Питере и Москве строили что-то вроде общежитий с отдельными комнатами для каждой семьи. Кстати, насколько я понимаю, при строительстве шахт в Сучане и Артеме хозяева просто завезли рабочих с Донбасса. Отсюда и много сходства в быту, языке и порядках. Дальше при советской власти развитие всех шахтерских поселков происходило по одному стандарту, включая парк, Дворец культуры и т.п. Система управления также была универсальной. Но природа в романе не ваша.

—  Михаил Яковлевич, наши ветераны-шахтеры считают, что глава пожара, обрушения кровли, производственные моменты очень точны, реалистичны тоже, как и люди. Что вам помогало так написать?

— Я по диплому горный инженер-физик. Достаточно ясно себе представляю механику и физико-химические процессы в шахтах.

— Итоговая 26 глава «Шубин играет», по мнению критиков, реально переворачивает весь роман, многие вещи воспринимаются совсем по-другому, дух подземного Яшки (из романа Александра Плетнева) словно воскресает под другим именем. Жуткая история основателя шахт Артема Скидельского немного знакома артемовцам… А вы что всем этим хотели сказать?

— Плетнева не читал. Насчет «переворачивания» — это не так. Последняя глава просто замыкает сюжет в кольцо. Эта оценка происходит от юзера Фантлаба под никомБарони. Он случайно купил «Шахту» и прочитал за 2 дня, благо легко читается. После чего почувствовал, что проглотил большую лягушку и понял, что в книге что-то есть, но что? — непонятно. Тогда он написал отзыв, назвав роман «мистическим» (themist — туман). Я посоветовал ему перечитать. Он перечитал, сделался фанатом «Шахты» и потратил кучу денег на его рекламу, помещая везде, где можно и нельзя свой дурацкий отзыв, сделанный летом 2009 г. Последняя глава так же реалистична, как прочие. Козлов действительно содержали в шахтах при подземных конюшнях в качестве датчиков метана. И бывший штейгер об этом прекрасно знал.

— Вы написали единственный роман, и у него фактически нет плохих отзывов. Скажу больше, он читается легко, захватывает – это качественная литература в наши дни о непростом времени с 20-х годов до 1957 года, да и наше время тоже особенное: люди сидят в интернете и почти не читают книг. Что вы этим хотели сказать? Ваши герои (а их много!) —  не хорошие, не плохие, они живые, запоминающиеся. Муха-Цокотуха, я ее в женсовете даже в пример ставлю…

— «Шахта» не единственный мой роман. Просто другие мои романы не печатают. «Шахту» тоже напечатали случайно. Тогда еще были живы старики, сами работавшие в описанное время. Я попросил мою маму, сохранившую знакомства со старыми горняками, послать текст им на отзыв. Убедившись, что они узнали самих себя в молодости, я отправился по редакциям, где-то вообще отказались читать, либо ответили, что книга скучна, плохо написана, не представляет интереса для читателей и т.д. Мама увидела по телевидению Тулеева в шахтерской каске и послала текст ему. Как ни странно, он прочитал и распорядился напечатать. Мы целый год выцарапывали сумму из их отдела культуры. Сейчас страдают книги «для отдохновения мозгов». Те 5 процентов, которые и раньше читали такие книги, читают и сейчас. Но издательства работают не на них. Как по мне, то читать просто нечего.

Подготовила Татьяна ЛЕМЕХОВА, фото автора, из архива М.Я. Балбачана и артемовского отделения ПКО РГО-ОИАК.